Совершенство Мира всегда адекватно совершерству созерцающего его Духа.
Г.Гейне




 

Неутоленные желания. Книга I

 
 

Неутоленные желания.Часть 1-2Известно, что существует "кризис сорокалетних". Женщины и мужчины в этом возрасте начинают чувствовать, что жизнь проходит, а сделано мало, и уже не успеть, и старость как будто не за горами. И первые морщинки приводят в ужас. Иногда и жизнь уже утратила прелесть новизны, все становится скучно. 

Но все это не правда. Жизнь бесконечна. Она превращается в увлекательнейшее приключение, когда мы занимаемся самопознанием.

Это занятие требует и определенной смелости по отношению к себе, и честности, и открытого непредвзятого взгляда на многие вещи, но если мы отваживаемся на это самое интересное путешествие, жизнь приобретает непреходящий смысл. Путешествие внутрь себя полно неожиданностей! Мы открываем такие подробности в истории своего существования и такие детали собственной души, что порой кровь стынет в жилах! Наблюдения и эксперименты с самим собой превращаются в удивительные приключения. Все происходящее вокруг приобретает особый смысл, мы вновь обретаем силы, которые раньше тратили на страхи и бесплодные беспокойства. А побочный результат - исчезают или почти исчезают житейские проблемы. 

Все люди похожи. В каждом из нас живут неосуществленные желания. Обычно мы превращаем их в груз печали и неудач. А это хороший способ для быстрого старения.

Но, вооружившись эзотерическими знаниями, все свои несбывшиеся мечты можно превратить в источник сил, скрытый потенциал энергии жизни.

Этому посвящена моя художественная книга, которая называется «Неутоленные желания». Я хочу вам показать вступление к ней.

      «Многие человеческие желания неосуществимы. И не потому, что мы хотим слишком много, а потому, что мы хотим невозможного! Невозможное сталкивает нас с волей и желаниями других людей, и тогда мы становимся жестокими. Невозможное бросает нас в пучину отчаяния, и тогда мы становимся глупыми. 
      Но невозможное дает нам и бесконечную энергию жизни. Мы желаем возвышенной любви, хоть сами не способны на нее. Мы неистово жаждем всеобщего счастья, не замечая, что хотим лишь удовлетворения собственного эго. Мы ждем от окружающих благородства, доброты и справедливости, не чувствуя, что сами не несем этих достоинств в себе. Мы требуем от Бога установления рая на Земле, не задавая себе вопроса: а умеем ли мы жить в раю?
      Мы стремимся быть совершенными, не зная, что такое совершенство. Мы хотим навеки слиться с любимыми, не понимая, что у каждой души - свой путь. Хотим силы и боимся ответственности. Берем на себя смелость, не ведая о последствиях.
      И все-таки, лишь невозможное вдохновляет нас к полноценной жизни. Наши неутоленные желания - источник бесконечной энергии стремления. Они возвышают душу и приподнимают нас над пошлой рутиной обыденности. Они позволяют внести Свет в обыденное существование и наполнить жизнь смыслом.
      Неутоленные желания, недостижимые возвышенные удовольствия в своей бесконечной прелести идеального никогда не исчезают, они призывают нас стать совершенными, даже если это невозможно.
      Ощущайте свои желания всегда светло и радостно! Так вы можете стать счастливыми в каждый момент земной жизни".

      Пусть эта философская идея вдохновит всех сорокалетних на ощущение бесконечной молодости, и ощущение бесконечно интересной жизни. А этот отрывок из середины книги пусть наполнит вас свежими силами.

      «Ра стоял на верхней ступени, его роль заключалась в том, чтобы светить. Это трудная роль и дается она жрецу, который владеет очень высоким уровнем энергий. Среди его способностей есть, например, дар мгновенного исцеления любых, даже очень глубоких, ран.
      Это был жрец Храма Ра из Гебтиу, специально прибывший на праздник. На нем были длинные, тяжелые, расшитые золотом одежды, голову украшал отличительный головной убор Ра. Лицо жреца с большими темными глубокими глазами было совершенно спокойно и безмятежно. Оно действительно светилось, сиял и головной убор, и пространство вокруг него. На Ра было больно смотреть, как больно смотреть на полуденное Солнце. Хотелось упасть перед ним на колени. Он разливал на всех присутствующих энергию Света так, будто он и был сам Великий Бог Ра, Творец Мира!
      Две пары: Нут и Геб, Маат и Тот - танцевали медленный величественный танец, призванный отобразить мудрое и справедливое устройство Мира. Роль Маат выполняла Хелис, а роль Тота - Рекси.
      Их длинные светлые одежды из мягкого шелка струились вокруг тел при каждом движении, как волны самой Жизни. Отличительные головные уборы сияли золотыми и серебряными убранствами, в нагрудных пекторалях блестели драгоценные камни. На красивых и благородных лицах жрецов светились мягкие полуулыбки.
      Движения двух мужчин и женщин создавали в пространстве четкий и строгий рисунок, все затаили дыхание. Кто-то плакал. Танец носил магический характер. В неспешных движениях было столько энергии, что меня немного потряхивало внутри, кружилась голова от ощущения совершенства и гармонии! Вся эта мощная сила предназначалась сейчас Миру: все в Мире должно сохранять порядок, установленный Великим Ра. Храмы Та-Кемет являются оплотами этого порядка.
      Я знал, что жрица, танцующая Богиню неба Нут, была не наша, а жрица храма Хатор. Геб тоже не наш, но откуда он, я не знал. Обмен жрецами - обычное дело в Храмах Та-Кемет.
      После этого танца был наш выход, и я отправился через потайную дверь в помещение алтаря. Мне было жаль, что я не могу досмотреть до конца первый танец, мама была так прекрасна! Она смотрела на Рекси любящими глазами, он отвечал ей тем же. Я тихонько пошел на выход.
      Мы вышли вслед за первыми двумя парами тоже вчетвером. Осирис - Исида и Нефтида - Сет. Ра продолжал стоять и светить. Музыка сменилась: звуки флейты теперь сопровождались мягкими переливами арфы. Мы танцевали более подвижный танец. Он был несложным и заключался, в основном, в кружении. На нас были яркие, более легкие и более короткие одежды. Цвет одежды Осириса - белое с красным. Исида - в синем, Нефтида - в зеленом. Одежда Сета - зловещего черного цвета с красным воротом и красными просторными рукавами.
      Мы спустились в зал и двигались вокруг озера, к нам постепенно присоединялись пары девушек и юношей. Танец отражал развитие жизни в стране Та-Кемет. Когда мы пустились по второму кругу, танцевали уже и дети. Около ста человек кружило по залу вокруг озера, музыка нарастала, становилась все более активной, включились барабаны и трещотки. Танец становился все более сложным, мы менялись партнерами, кружились группами. Наконец все стихло. На центр зала вышел Сет.
      Мы с Олией отошли в сторону. Сетом был Аменсерт, друг Тога, дублирующего меня на случай непредвиденных обстоятельств в роли Осириса. Он, как и Тог, пришел из странствий явно изменившимся и умудренным. Сейчас он демонстрировал зло во всех его изощренных проявлениях.
      Аменсерт танцевал Сета так, что кровь стыла в жилах. Его утонченные и несколько заостренные черты лица, такие красивые в обычной жизни, сейчас искажались то похотью и лицемерием, то жестокостью и коварством. На тонких губах играла сложная гамма человеческих чувств, навеянных пороком. Его тело порой передергивалось, порой напряженно сгибалось в немыслимых позах. Хотелось спрятаться от его разрушающих энергий. Он выплескивал их в публику, дразня и раздражая оголенностью желаний. В глазах зрителей читался неприкрытый ужас и глухое отторжение.
      В его танец сначала включилась Нефтида, затем группа юношей, с которыми они предавались неуемным возлияниям. Это был очень сложный танец по тем движениям, которые совершали партнеры, и по энергетической, эмоциональной насыщенности.
      Над этим танцем молодых жрецов с Сетом больше всего пришлось потрудиться прекрасной Элит. Вместе с Аменсертом они создавали образы, которые будут вынесены и на большой праздник в городе. "Понять зло - значит увидеть его в себе. То, что увидено и осознано, больше не имеет силы, так ты освобождаешься от зла в себе и приближаешься к Богу", - вспомнились мне случайно услышанные слова Аменсерта, которые он говорил Элит. И она его очень внимательно слушала; так внимательно смотрели на него ее глаза, что я почувствовал ревность.
      Сейчас я представил, что все это зло, которое демонстрировал Аменсерт, Осирис видел в своем родном брате! Какое же страдание он испытывал! И в то же время позволял Сету жить, как тот хотел. Осирис-Бог знал свое предназначение и знал свою судьбу! На секунду я остолбенел от своего неожиданного открытия, но времени на размышления не было, был как раз мой выход в танце Сета.
      Он был любезен и приветлив со мною, он повторял мои движения, он забегал вперед и показывал всем, что он мой первый помощник. Впервые я танцевал, страдая. На репетициях у меня не было этой эмоции. Элит хотела, чтобы я танцевал, не замечая каверзных выпадов Сета. Я переживал, что делаю что-то не совсем так, как нужно, как отрепетировано, но ничего не мог с собой поделать. Я страдал, потому что это был мой родной брат, и я ничего не мог изменить, я любил его. На долю секунды мы встретились глазами с Элит. Как внимательно она смотрит на меня, будто увидела то, чего не видела до сих пор.
      Тут в танец входит Олия. Сет кокетничает с ней за моей спиной, я тоже не должен это видеть. Но Аменсерт чуть дольше задерживается в своих "па" с Олией, будто дразня меня, я не могу этого не замечать, Осирис не может этого не видеть, ведь он Бог! В танце наступает момент, когда мы с Олией уходим на второй план, а Сет злобствует нам вслед, досадуя, что эта женщина не отвечает ему взаимностью. Я прижимаю Олию к себе чуть крепче, чем было на репетициях, я боюсь за нее, я люблю ее напряженнее, чем обычно, я хочу укрыть ее от страдания, ведь Сет и ее брат.
      Мы выходим с Олией из действия, Сет танцует теперь сцену заговора. Я вижу лицо мамы, ее загадочная улыбка говорит мне о том, что я делаю ошибки. Или мне это только кажется? Нет времени на размышления.
      Олия шепчет мне: "Ты все делаешь как-то не так, Илилой! Твое состояние, оно создает какое-то сильное напряжение, это хорошо?"
      "Не волнуйся, - успокаиваю ее, как могу, - все хорошо". Тушатся огни на несколько секунд, в это время все участники дальнейшей сцены успевают занять свои места.
      И вновь разом вспыхивают все светильники. Осирис возвращается из дальнего странствия. Его встречают с триумфом. У нас с Олией сложный танец, мы должны быть в центре толпы и все время выделяться из нее своим энергичным, восторженным движением. Мы танцуем встречу возлюбленных. Вокруг нас все бурлит, взлетают вверх цветы лотоса. Сета рядом нет; может быть, все прекрасно, нет никакой опасности, достигнута долгожданная идиллия всеобщей благодати. Наверное, так думал Осирис.
      Во всеобщем празднестве Осириса увлекает с собой Нефтида. Мы пускаемся с нею в танец любви. Девушка - Нефтида в этом году впервые играет роль среди главных героев. Она мила, гибка, у нее мягкий характер, это проявляется и в танце. Я невольно любуюсь ею. Она очень старается показать мне свою любовь, но энергии страсти в ней нет, мне кажется, в Нефтиде должно быть больше страсти, иначе Осирис не увлекся бы ею. Шальная мысль, которая не приходила ко мне на репетиции, сейчас захватывает меня, я хочу помочь Нефтиде возгореться страстью к Осирису.
      Я смутно помню, что я делал. У меня лишь была задача не выйти за рамки своей роли, но подтолкнуть энергии партнерши к другому состоянию. Вдруг она мне что-то шепнула в танце, я не понял, стал переспрашивать. "Это неважно", - был ответ. Мы встретились глазами, улыбнулись. Я сразу почувствовал: у меня получилось! Дальше все пошло по моему плану. Она вспыхнула, ее движения стали озорными, действительно увлекающими. Я забыл и про Исиду, и про Сета, мне было так весело от того, что мы действительно сумели войти в состояние увлеченности друг другом. В конце танца любви я, по сюжету, дарю Нефтиде гирлянду из цветов лотоса. Я положил гирлянду к ее ногам, мы оба, счастливые, смотрели в глаза друг другу, понимая, что получилось все здорово. Мы держались за руки. Танец закончен. Я стою на коленях перед нею, она смотрит на меня сверху, счастливая.
      С другого конца зала уже входил Сет для следующей сцены, в конце ее я спущусь на дно водоема, а затем вернусь для прощальной сцены с Исидой. "Молодцы, ребята!" - слышим мы горячий шепот. Мы подходим с моей партнершей к группе девушек, которые когда-то нянчились со мною, а теперь работают в храме на должности младших жриц, среди них Тиса, жрица очищения. Мы видим их сияющие, восторженные лица и понимаем, что произошло что-то важное для нас обоих.
      Магическое действо продолжается. Меня благополучно упаковывают в бутафорский ларец без дна, стоящий на поверхности воды. Я набираю в легкие воздуха и ныряю. Легко найдя боковой проем, стараюсь быстро и осторожно передвигаться по тоннелю. И вот я уже на поверхности. Здесь, в помещении за алтарем, где бьют подземные ключи Исиды, я переворачиваю песочные часы: когда весь песок пересыплется, мне нужно вернуться в зал.
      Хотелось успеть обдумать, все ли в порядке в моем Осирисе и нельзя ли исправить ошибки, если я их уже допустил. Но почему-то ни о чем не думалось. В сознании мелькали отдельные картины прошедшей части представления, но невозможно было сложить их в мозаику, чтобы оценить. Я посидел, потом полежал, потом вспомнил, что у меня сейчас очень важный кусок выступления с Олией, и постарался настроиться.
      Я - Осирис, я ограничен в своих действиях почти так же, как он - в сундуке. Хочу ли я жить так же страстно, как хотел жить он? Конечно, хочу. Люблю ли я свою Исиду так же страстно, как любил он? Пожалуй, да! Сейчас будет сцена нашей непорочной любви, когда Исида зачинает сына Гора. Затем мы попрощаемся, и я уйду в Дуат, а выйду снова только на восходе солнца, символизируя приход весны, начало сезона половодья. Песок на дне часов - мне пора».