Совершенство Мира всегда адекватно совершерству созерцающего его Духа.
Г.Гейне




 

Неутоленные желания. Книга II

 
 
Неутоленные желанияЭта книга писалась почти 10 лет. Сначала как странные записки для себя. Потом как обобщение похожих чувств  близких мне людей. И, наконец, она оформилась как сокровенный текст, в котором главное написано между строк.

Когда все издательства отказались ее печатать, я решила выпустить ее на свои средства для близких друзей, которым, я знаю, эта книга очень нужна.

Вот два небольших отрывка из второй книги:

Навстречу Сету

... Некси спал. Я лег на циновку. Странно, но после разговора с Хорахти я чувствовал себя намного спокойнее.
Лысый. Ну да, конечно, это Лысый. Я и сам это знал. Но нет, я не мог догадаться, что он жрец Сета. А теперь знаю. «Идти навстречу Сету», - сказал Хорахти. Что это значит? Идти навстречу - значит самому делать первый шаг. Это я могу. Завтра я буду охотиться на своего врага. Пожалуй, это даже весело! Но почему я – его враг?! Придется завтра спросить у него!
Сет – хаос, непроявленное зерно жизни, как говорит Хорахти. Идти навстречу хаосу, значит идти путем разрушения? Нет, это не для меня! Я ничего не хочу разрушать! Мне хочется, чтобы все были счастливы в Та-Кемет. И я хочу, чтобы каждый мог изменить свою жизнь к лучшему, если она ему не нравится. Наверное, в этом ошибка. Если каждый может менять жизнь по своему желанию, то порядка  быть не может.
Сын Исиды и Осириса, Гор, сумел победить Сета и восстановил мировой порядок своего отца, когда перестал ненавидеть и презирать противника, перестал считать себя несправедливо обиженным. В этом есть кое-что любопытное, но мне некогда думать сейчас об этом. Для начала мне нужно спасти свою жизнь.
Ночью шел ливень, привычный в это время года. Под шум дождя я старался настроиться на своего противника. У него крепкое телосложение, широкие плечи, да и ростом он будет повыше меня. Лучше избегать открытой схватки. Веревка должна быть наготове. В сандалии надо положить маленький костяной нож: мало ли что может случиться. Я вспомнил его лысую голову, сужающуюся кверху, попробовал настроиться на его мысли. За что он хочет убить меня? Но ничего понять не удавалось, тогда я отправил ему разрушительную волну страха. Пусть не думает, что я его боюсь! Я угрожаю ему! Знает ли он, что я на него уже охочусь? Знает ли о моем разговоре с Хорахти? Скорее всего, нет.
...

Охота начиналась. Нун ставил силки на мелкую дичь. Взлетали вверх утки, их сбивали охотничьи стрелы, но все это было не для меня. Я выбрался из лодки и пошел навстречу Сету. Я сам найду его! Кое-где мне приходилось брести по пояс в воде. Я осмотрел всех, кто был в лодках, стараясь не приближаться и быть незамеченным. Нужно было действовать быстро. Я должен найти его раньше, чем он найдет меня в этих зарослях. Но Лысого нигде не было.
Он мог приплыть сюда заранее, зная, в каком месте назначена охота. Наверняка, он хочет напасть тайно, как он делал это всегда, поэтому мне нужно отойти подальше, вглубь этой трясины, и выследить его. Я отбежал от охотников уже на приличное расстояние, и теперь следовало потихоньку возвращаться.
Тело звенело, как натянутая тетива, ноги не чувствовали усталости. Я весь был глазами и ушами, впитывая все, что происходило вокруг. Большой питон проплыл мимо меня, прячась от шума, произведенного людьми. Целый выводок уток, тоже убегая от людей, шел прямо мне в руки. Я подумал, что это неплохая охотничья тактика: забежать вперед и ловить дичь, убегающую от людей. Надо будет ею воспользоваться когда-нибудь, если мне удастся выжить сегодня.
Тут я увидел Нуна, вынимающего из силков водоплавающего зверька с красивой шерсткой. Справа что-то вдалеке слегка метнулось. И я скорее сначала почувствовал, а потом уже увидел охотника, в котором угадал Лысого. Я постарался скрыться от него. Но когда вновь задумал последить за его передвижениями, то не смог найти на прежнем месте.
Затаиться! Прислушаться! Тихий плеск - и я вижу, как он отправляет в меня копье. Я отклонился, копье упало в воду. Скрываться больше не имеет смысла. Я отбежал на более открытое место, здесь вода была глубока, но я уже проходил тут и запомнил небольшую возвышенность немного справа. Лысый скинул коротенькую накидку, которая скрывала его плечи и лысую голову, бросился за мною, доставая охотничью стрелу.
Здорово! Теперь только не промахнуться! Я прыгнул на возвышенность и оказался много выше его. Отклониться от стрелы было нетрудно. И тут я выхватил веревку, метнул в него широкой петлей как раз в тот момент, когда он вновь зарядил свой лук. Он сделал это довольно быстро, и если бы я бежал от него, то этой стрелы мне было бы не избежать. Но я стоял, а веревка уже накрыла его петлей, и я с силой рванул ее на себя.
Лысый сделал неловкое движение и упал в воду. Я затягивал петлю что было сил. Я не видел его в воде, но знал: инстинктивно спасая себя, он должен обеими руками держать петлю, иначе она его задушит. Он был под водой уже очень долго, видимо, в надежде, что я расслаблюсь и отпущу натяжение. Это становилось опасным для одного из нас. Продолжая крепко удерживать веревку, я стал кричать, призывая Нуна, но он меня не слышал, видимо, отошел слишком далеко.
Охота продолжалась. Всюду слышались крики людей, плеск попавшихся в силки животных и птиц. В шуме и гаме ничего нельзя было разобрать. Приближаться к Лысому было опасно, мне не выдержать с ним прямой схватки. Что делать?
Справа из воды выступал ствол могучей ивы. Я решил воспользоваться им, чтобы закрепить скользящую веревку. Обмотав дерево, я стал потихоньку подтягивать веревку на себя. Ему должно не хватить воздуха! Мой расчет оказался верным: через некоторое время Лысый вынырнул из воды. Ртом он пытался хватать воздух, руками держал веревку, обвившую его за шею, он не мог ее отпустить, так как натяжение было слишком велико. Ему ничего не оставалось делать, как покорно идти вслед за ее движением, иначе она бы задушила его.
Получилось весьма удачно. Теперь моей задачей было привязать его к дереву. Не теряя силы натяжения, я быстро оббежал своего врага по открытому месту и теперь был готов в тот же миг, как он приблизится к дереву, прихватить его веревкой посреди туловища. Он тоже стремился достичь дерева, надеясь, что рядом с опорой ему будет легче ослабить натяжение веревки и выхватить нож.
Я видел нож у него за поясом и видел его налитое кровью звериное лицо, сильная шея напряглась, жилы были натянуты, сосуды вздулись, сопротивляясь веревке, но она была слишком тонка и прочна. Выхватить нож и обрезать веревку не сложно, но, убрав хоть одну руку, Лысый позволит петле затянуться сильнее.
Еще немного усилий, и он уперся ногами и локтями в ствол дерева, руками продолжая удерживать душившую петлю. Я мгновенно закрутил свое орудие вокруг дерева, примотав тело Лысого раз пять, по пути забрав у него нож.
Мой враг стоял по колено в воде, привязанный к дереву так, что даже не мог пошевелить руками. Я проверил натяжение веревки вокруг шеи, убедился: оно не смертельно. Отдышался. Огляделся. Теперь свидетели мне не нужны.
- Привет! – сказал я ему, едва сдерживая радость удачи, булькающую в моем горле. Он молчал, тупо смотрел на меня, его лицо исказила гримаса злобы, рот был открыт, зубы сцеплены, по губам, как у бешеной собаки, текла пена. Зрелище было впечатляющим! – Давай поговорим, приятель! Пока я тебя не придушил совсем.

...

Жрец Нохоптах.

... Душа совершенна, это так, но она не умеет проявлять свое совершенство в земном Мире! Она не знает его законов! Совершенство здесь, на Земле, следует выстроить заново, в соответствии с земными законами.
- Неужели эти законы так сложно понять?
- Ум способен понять их легко, но этого мало. Душа помнит законы небесные и не желает мириться с земными, ведь они несут порой противоположный смысл. Например, по небесному закону важно отдавать энергию, ничего не прося взамен. А по земному – нельзя растрачивать силы попусту, иначе можешь погибнуть. Душе важно получить опыт! Это трудно. Сначала нужно забыть небесное и постичь земное. И только затем вспомнить снова небесное и понять, как можно соединить эти противоположности в гармоничное единство. Душа завершает замысел Бога, потому что соединяет в себе Небо и Землю!
Как ты учишься писать? Когда ты смотришь, как пишет грамотный писец, тебе кажется, что в этом нет ничего сложного: макнуть палочку в краску, начертить линию, иероглиф, уложить на папирусе мысль. Все понятно! Но когда ты сам начинаешь впервые делать это, сколько ты совершаешь ошибок! Вот так и душа, постигающая земной мир.
Я вздохнул. Жрец помолчал.
- Сколько прошло времени, пока я был в Пирамиде?
- Ты не помнишь, как это произошло?
- Моя память сохранила лишь обрывки разговора с Вами, а затем уже только то, что я пережил там.
- Уже наступил сезон суши, Илилой, - осторожно сказал мой Учитель, внимательно заглядывая мне в глаза своими голубыми искорками.
- Вот как! – изумился я. - Мне казалось, прошло не более пяти дней.
- Но ты обращаешься ко мне, как к Учителю…
Я не знал, что ответить ему. Действительно, нельзя к старшему жрецу обращаться, как к Учителю, если он не взял тебя в ученики. Если он – мой Учитель, значит…
- Постараемся вместе восстановить этот кусочек твоей потерянной памяти, возможно, он связан с некоторыми важными способностями.
- Да, - засмеялся я, - возможно, он связан еще и со способностью к умыванию: сегодня утром я никак не мог понять, что мне сделать с водой, чтобы умыться, и все пытался выпить воду, чтобы потом прыснуть ее изнутри на свою кожу.
- Это не смешно, Или, - сказал он, - нам придется проверить все, что ты знаешь. Как сегодня тебе удалось умыться?
- Я увидел, как это делает другой жрец.
- Это хорошо. Я расскажу тебе то, что предшествовало твоему путешествию. Коротко. А ты старайся вспомнить детали.
В тот вечер, когда мы с тобою встретились, ты остался в Храме, потому что настаивал на опыте погружения в Большой Пирамиде. Я не мог, да и не хотел отказывать тебе. И со следующего дня мы приступили к тренировкам, поскольку погружение в Пирамиде – опыт не из легких.
Он остановился, ожидая моих дополнений. Но мне нечего было сказать ему.
- Мы занимались остаток одной луны и всю следующую, - продолжил он, и глаза мои округлились от удивления: как я мог забыть такое важное учение!?
- Что же мы делали, жрец Нохоптах?
- Мы медитировали в Пирамиде, постигая ее устройство.
- Ее устройство, - задумался я. - Мне помнится «лестница в Небо»…
- Замечательно! – он подпрыгнул от радости. - Все, что было выше ритуальной камеры, давалось тебе легко. А вот подземная камера была  испытанием нам обоим. Ты ее помнишь?
- Плохо. Помню что-то холодное и жуткое.
- Это твои страхи!
- Я и не думал, что я такой трусишка!
- Страхи есть у всех, дорогой мой мальчик, - как-то грустно промолвил он. - Душа старается ускользать от них и прятаться: с ними так неприятно встречаться! Но Пирамида безжалостно достает их из тебя, и ты смотришь им в лицо!
- У меня много страхов?
- Видимо, да.
- Чего же я боюсь?
- Ты должен понять это сам.
- Я ничего не помню, - сказал я упавшим голосом.
- В подземной камере мы были с тобою первый раз совсем недолго, но с тобою стали происходить ужасные вещи, ты походил на сумасшедшего. Я быстро вывел тебя оттуда, но пока мы поднимались наверх, состояние твое не менялось. Только спустя некоторое время, уже здесь, в моем дворике, ты очнулся. Не помнишь этого?
- Нет.
- Ты и тогда не помнил, твой ум вытесняет это как невозможное, - задумчиво промолвил он.
- Я помню, как я сказал себе: «Нет, больше я туда не пойду», - вдруг вспомнил я.
- Да-да, это было на третий раз, после двух первых сумасшествий. Это не так уж плохо, Или: ты узнал, куда тебе нельзя ходить, и замуровал эту дверь в своей голове. И Пирамида позволила тебе это сделать, а может быть, помогла…, - он размышлял. - Пирамида холодна и разумна, и она уважает волевые решения.
- Я победил страхи?
- Нет, мой мальчик, ты запечатал их. Признаюсь тебе, что я сделал однажды то же самое. И теперь обречен на длительное путешествие в этом Мире.  Когда и как я сумею открыть свой страх, никто не знает, даже Боги.
Мы помолчали, размышляя каждый о своем.
- Волевые люди часто делают так, как сделали мы с тобою. Они уходят от страхов с помощью своей силы, и целая сфера жизни остается непознанной… Твой друг Тефос не менее волевой, чем ты. Однако ему удалось войти в свой страх. И хотя это было весьма не просто, он познал его. У него тоже долгий путь на Земле, но он не будет бояться открывать для себя непонятные сферы жизни. Может быть, только люди излишне чувствительные делают, как мы? – это был вопрос не ко мне, и я молчал.
- Или, расскажи теперь все подробно о своем путешествии.
Я рассказал, настолько подробно, насколько помнил, он задавал мне уточняющие вопросы. Мы оба очень утомились. Как будто нам пришлось пройти пешком сквозь все мои жизни и страдания.
- Я думаю, - сказал он, - что сфера твоего страха – любовь. Возможно, это очень неточное направление. Видимо, какое-то особенное чувство в любви. Возможно, это страх быть отвергнутым. Нелюбовь.
Я задумался, душевная усталость не позволяла мыслить отчетливо и ясно. Вдруг неожиданная мысль пришла мне в голову, я даже не знал, откуда она взялась у меня:
- Учитель, - сказал я робко, - а Ваш страх связан с тем, что Вы боитесь простой интуитивной жизни, жизни вне Великого Знания…
- Ты очень чуткий мальчик. Видимо, это правда. Я не доверяю интуитивному знанию сердца. Я верю лишь ясному Уму и точным Знаниям.
- Вы хотите контролировать все, что происходит с Вами.
- Но это невозможно…
Мы снова помолчали.
- Отдыхай, на сегодня достаточно. У нас много времени впереди. Ты оставлен в Храме на год, Прекрасная Хелис знает об этом, - он улыбнулся, ему явно было приятно произнести имя Верховной жрицы Исиды. 
- Спасибо, Учитель, - я поклонился смиренно, хотя в душе очень был удивлен такому развороту событий. Меня продолжало удивлять и то, насколько Высшие жрецы всех Храмов хорошо знают друг друга.